У нас на фабрике установлен диктат немецкого языка. Исторически сложилось, что это единственный язык общения в компании. Скорее всего, какое-то время назад коллектив был чисто немецким, и тогда это было уместно. Но реальность меняется, и я даже скажу больше: реальность меняем мы сами. Теперь этнический состав тяготеет к уменьшению процента немцев, и на восемь коренных приходится уже шесть мигрантов. Склад (четыре человека) пока что держится полностью немецким. Директор тоже немец. А вот на производстве ситуация совсем другая.
В цеху работают девять человек: восемь сотрудников и одна «ацуби» — практикантка, получающая аусбильдунг (обучение специальности). Из них биодойчей уже всего три, и ни один из них не говорит по-английски, а выше уровня «моя-твоя не понимай» никто английский даже не понимает. Один из немцев при первой же попытке коммуникации с ним сообщил мне об этом прямо и не без гордости, два других делают вид, что немного понимают. Остальные шесть — это мигранты, включая меня. С нами, честно говоря, тоже не всё так просто. Однако не считая бессловесной вьетнамки, которой всё равно, немецкий вокруг или английский, потому что она не говорит ни на каком, все остальные так или иначе английский понимают и могут связать пару слов и даже больше.
Когда я перед сном перебирал этнический состав нашей компании, меня как молнией ударило: «Стоп. Если нас, мигрантов с английским, в цеху вдвое больше, чем немцев, то какого хера мы пляшем под немецкую дудку и терпим их издевательства? Почему вообще меньшинство устанавливает правила? Что это ещё за дурацкая практика: принуждать разговаривать на языке, который поддерживает только треть работников?»
Ира, мама одной девочки из «Пласта», на детской площадке вспоминала одну из своих берлинских работ: «У нас там почти все были мигранты, не считая двоих несчастных немцев. Конечно, все говорили по-английски. А с немцами почти никто не общался, потому что у них сильный акцент был».
Так мне в голову пришла идея о создании профсоюза англоговорящих мигрантов. Пора начинать языковую революцию в отдельном взятом цеху.