Тексти

Наша жизнь во Фридрихсхайне приобрела настолько узнаваемые черты «нормальной», что нам не хотелось ничего в ней менять так долго, насколько это возможно. У нас была крыша над головой, еда в холодильнике и деньги на карточке. С апреля у меня появилась работа. В таком положении хотелось зависнуть, чтобы не поколебать это равновесие, в котором только-только начала приходить в порядок наша расшатанная психика. Мы затаились и жили, пока нам давали. Не самая взрослая практика, но на другую пока не было сил.

В предыдущей главе мы начали жить-поживать во Фридрихсхайне, познавать Берлин в радиусе пары километров от дома и наконец подались на ВНЖ, а кое-кто даже принялся за поиски работы.

Когда ещё в Мукачеве мы смирились с тем, что нашей целью, похоже, вырисовывается Берлин, одновременно из двух семей наших друзей пришёл один и тот же контакт — ещё одной Насти из Берлина. Оказалось, что она видела нас с Наташей на рождественских «Всіх своїх» (мы, конечно, в той толпе не видели и не запомнили никого), не раз привозила «Воеводку» в Германию и благодаря копчёной груше испытывает к нам нежные чувства. Растерянный и смущённый, я написал ей, что хотел бы найти работу в Берлине, но, кажется, кроме «Воеводки» ничего не умею.

В предыдущей главе мы наконец доехали до Берлина, неожиданно получили привет с моего последнего места работы и робко заселились в квартиру сердобольной немки Кристианы.

Первую неделю мы посчитали совершенно не предосудительным не делать ничего. Мы не попытались зарегистрироваться, не бросились искать работу, не постарались найти себе постоянное жильё. Мы просто приходили в себя, дважды в день выходили гулять с Мироном по соседним улицам и пытались понять, что это вообще такое — то место, где мы оказались.

В прошлой серии мы покинули хлебосольную Польшу, переночевав у невероятных людей в Жешуве и Познани, и наконец покатили в Берлин.

Я так увлёкся дорогой, чтобы поскорее завершить это бесконечное роуд-муви, что даже забыл спросить Наташу, кто же эти святые люди, которые подыскали нам жильё в Берлине. Мы ехали по заданному адресу, и я даже не взглянул, в центре ли этот дом или у чёрта на куличках (второй вариант подходил даже больше, потому что там легче было спрятаться от всего навалившегося на нас и выдохнуть в безлюдном спальном районе).

В какой-то момент на прямой и оттого скучной трассе я спросил, кому мы обязаны отдельной квартирой в месте с непроизносимым названием Фридрихсхайн. Наташа ответила, что Насте (идеологу нашего переезда из Мукачева в Берлин) помогла её подруга Ира, с которой они вместе учились в институте, а потом разными путями в разные годы переехали из Киева в Берлин. Ира написала в соседский чатик, и оттуда отозвалась женщина по имени Кристиана, которая согласилась временно выехать из своей двушки ради нас. Жить там можно в разумных пределах сколько угодно, пока мы не встанем на ноги и не найдём свою квартиру.

Узнав, кто это, я не мог поверить, что это та самая Ира. Ну не бывает таких совпадений.

В прошлой серии мы узнали, что из приграничного венгерского села Лоня наш путь на Берлин стал пролегать через Жешув, и тронулись в ту сторону.

Кто же из близких друзей или родственников ждал нас в Жешуве? Кто готов был там пустить нас на ночлег, накормить и раздать вайфай? Никто из них. Это в игру вступили наши кураторы из Осло. Наташина подруга Леся, много лет назад перебравшаяся из Киева в Норвегию, узнав о наших передвижениях, нашла на форуме волонтёров чувака, который согласился предоставить ночлег на одну ночь семье, едущей транзитом через Жешув. Он не знал, кто мы такие, и не был знаком ни с кем из наших друзей. Он просто ответил на запрос Леси, что может принять трёх взрослых и одного младенца.

Мукачевский «Эпицентр» сильно поколебал мою уверенность, что карточка Монобанка поможет нам воссоздать привычный комфорт в любом городе. До этого не убегав за всю свою жизнь ни от одной войны, к сорока двум годам я подошёл страшно наивным юношей. Но уже менее наивным спустя час после «Эпика» заходил в ближайший к дому АТБ. Пустые полки с макаронами? Штош, значит будет ненавистный булгур. Разобрали всю «Артемсіль»? Ну ладно, разок купим морскую подороже. От курицы остались только пара пачек крылышек? В конце концов, на соседней полке лежат сосиски. Зато каждый пустой стеллаж ещё быстрее возвращал меня на землю. Теперь мы будем жить вот так, и это надо просто принять и не обдумывать, потому что на обдумывание нет ресурсов, надо решить, что делать дальше, чтобы все были живы, сыты и в тепле. Пока мы с этим справлялись.

В предыдущей серии мы прорвались через самый лютый блок-пост из всех, что мы видели от Киева до Закарпатья, а в этой уже спускаемся с Карпат в долину, где раскинулось ещё неизвестно приветливое или нет к чужакам, но явно настороженное Мукачево.

Ключи от квартиры мы должны были забрать в церкви. В самом деле, кому ещё можно было оставить ключи как не священнику — мы же уже за Карпатами. Начался новый квест: найти впотьмах на окраине Мукачева церковь, точный адрес которой Гугл не знает. Ой, да ладно, успокаивала нас из Амстердама хозяйка нашей будущей квартиры, которая следила за нашими метаниями по её родному городу. На той улице одна деревянная церковь, к ней любой дорогу покажет. Разумеется, на улице не было никого.

В Хмельницком мы провели три дня. По-моему, мы только и делали, что сидели на кухне, отъедались и смотрели телемарафон. В любом другом рассказе после «отъедались» последовало бы «отсыпались», но если у вас тоддлер, то вам ничего не надо объяснять, а если у вас нет, то просто знайте, что слово «высып...

Утром 25 февраля мы оглядели с вечера выставленные в коридор сумки, вздохнули и начали переносить в машину всё то, что смогли забрать с собой из дома, который покидали неизвестно на какой срок. Зимнюю одежду, бельё, детские вещи на сейчас и на вырост, несколько самых любимых игрушек, книжек и плюшев...

Мы проснулись двадцать четвёртого февраля от страшного грохота около половины пятого утра. Звук был такой силы, что я никогда не слыхал раньше, чтобы в городе что-то так грохотало. Мы переглянулись и даже ничего не сказали — было понятно без слов, что Началось. Мирон спал. Мы открыли телефоны и стал...

Написал первый пост и пожалел. Подумал: да ну к чёрту, прекрасно молчал себе всё это время (на самом деле ни фига не прекрасно), не приходилось решать никаких моральных задач — что уместно рассказывать, а что нет, просто набрасывался на первого встречного из киевской жизни и забалтывал его вусмерть....

Сразу после начала войны я завалил пиздак в Фейсбуке. Человеку, привыкшему ещё со времён платного ЖЖ (то есть двадцать лет кряду) рассказывать миру о каждом своём чихе, такое решение далось непросто, но я до сих пор считаю, что оно было правильным. Никакой эксклюзивной информацией я не обладал, моя ...

Восьмого и девятого мая в Украине отмечали День памяти и примирения и День победы над нацизмом во Второй мировой войне. По традиции, признанной во всём мире, первые торжественные мероприятия начинаются именно восьмого числа, а по традиции, сильной на постсоветском пространстве, совсем Девятое мая упразднять не стали. Корреспондент «Медузы» Антон Петров оба дня провёл в центре Киева и убедился, что День памяти ещё страшно далёк от народа, а вот День победы над нацизмом — это страсть, эмоции, накал, искренние чувства и совершенное непонимание, как ужиться в одной стране тем, кто считает, что Россия — враг, и тем, кто считает, что друг.

Противостояние «бутлегер против Андроида» длится уже четвёртую неделю. С каждым следующим хард ресетом мне открывается новая глубина — бездна! — ненависти, которую разработчики Андроида испытывают к невинным пользователям. На этот раз выяснилось, что после обнуления телефона никакая резервная копия,...

Уникальный, голый, упоротый журналистский коллектив под чудным названием «Хамерман знищує віруси» — что в переводе с украинского означает «Хамерман уничтожает вирусы» — вдохновлялся такими мастодонтами эстрады, как Фредди Меркьюри, Псой Короленко и Верка Сердючка. Но шоу их при этом всё равно — трэш-шапито перевозбуждённых карликов-дегенератов с приставучими мелодиями. Редактор дружественного киевского онлайн-журнала Bird in Flight Антон Петров специально для рубрики «Аудиошок» объясняет, почему за эти гримасы, похожие на ужратые выкрутасы в баре «Редакция», Украина должна быть признательна и горда.

Как 86-тысячный город в Черкасской области справляется с наплывом 30 тысяч паломников.

В начале осени, когда наступает Рош Ха-Шана — еврейский Новый год, город Умань в Черкасской области становится местом паломничества хасидов со всего мира. Десятки тысяч людей прилетают в Украину и едут за двести километров от Киева, чтобы помолиться на могиле Ребе Нахмана — умершего чуть более двухсот лет назад основателя одного из ответвлений хасидизма. Считается, что у того, кто приедет почтить память Нахмана на Новый год, всё будет хорошо и в жизни, и особенно после неё. Корреспондент Bird In Flight посмотрел, как уманчане, которым повезло жить неподалёку от могилы, встретили 5776-й год от сотворения мира.

Ночью в жаркой летней Одессе спадает зной. Стихают машины, вздыхают платаны — устали. Одесситы разошлись по домам и готовятся к новому дню. У гостей начинается праздник. По брусчатке на Пушкинской с рёвом гоняют спортивные тачки. С визгами перед красным, с дымом на жёлтый. Девушки на переднем сидень...

Однажды выпускающий редактор «Bird in Flight» Антон Петров сидел у себя дома в Киеве, смотрел в экран, постукивал пальцами по мышке и думал, что бы ещё такого выпустить. Вдруг в Скайпе раздался звонок. «Вот не спится-то человеку», — проворчал Петров и кликнул на зелёную телефонную трубку. На экране отобразилась небритая физиономия главного редактора образовательного сайта «Арзамас» Филиппа Дзядко.

Однажды бывший выпускающий редактор разных изданий Антон Петров, оказавшись в Риге, зашёл на Московскую улицу в гости к заместителю главного редактора «Медузы» Ивану Сергеевичу Колпакову. Через час Петров всё ещё сидел вполоборота на подоконнике в кабинете Колпакова, барабанил пальцами по стеклу и в...

Однажды бывший выпускающий редактор разных киевских изданий Антон Петров решил заглянуть в гости к своему другу — пресс-секретарю «Правого сектора» Артёму Скоропадскому. Стоял сухой и морозный ноябрьский вечер, и Петров, нажав на кнопку дверного звонка, притаптывал на пороге, грея руки в карманах то...