Восьмого и девятого мая в Украине отмечали День памяти и примирения и День победы над нацизмом во Второй мировой войне. По традиции, признанной во всём мире, первые торжественные мероприятия начинаются именно восьмого числа, а по традиции, сильной на постсоветском пространстве, совсем Девятое мая упразднять не стали. Корреспондент «Медузы» Антон Петров оба дня провёл в центре Киева и убедился, что День памяти ещё страшно далёк от народа, а вот День победы над нацизмом — это страсть, эмоции, накал, искренние чувства и совершенное непонимание, как ужиться в одной стране тем, кто считает, что Россия — враг, и тем, кто считает, что друг.
Восьмого мая в Украине, вместе со всем миром, отмечали День памяти и примирения — годовщину капитуляции нацистской Германии. Памятный день, объявленный в 2015 году, перетекает в День победы над нацизмом во Второй мировой войне — государственный праздник, чья история ещё короче: официально под новым названием он отмечается только с этого года.
Этот День памяти и примирения носил чисто официальный характер — днём 8 мая в киевском парке Славы Киевский патриархат Украинской православной церкви отслужил молебен по погибшим во Второй мировой войне, собрав от силы пару сотен сочувствующих, в течение дня в центре города проходили концерты, но зрителей на них было ничтожно мало. Поздно вечером, около 23 часов, у Музея истории Украины во Второй мировой войне (находится у подножья Родины-матери) прошла акция «Первая минута мира». Из-за участия президента Петра Порошенко вход на неё был ограничен — только по приглашениям. Народным праздником день 8 мая пока не стал.
«Бессмертный полк»
Девятого мая в Киеве у метро «Арсенальная» — ближайшей станции к парку Славы, где находится Могила Неизвестного Солдата и горит Вечный огонь — была заявлена акция «Бессмертный полк». Кроме возложения цветов президентом, это мероприятие обещало стать главным в праздновании Дня победы над нацизмом, собрав, по заявке, несколько тысяч участников и хотя бы сотню противников.
Акция «Бессмертный полк» придумана в России несколько лет назад, её участники — потомки воевавших во Второй мировой войне — идут колонной и несут транспаранты с портретами родственников. Проблема провести акцию в Киеве состояла в том, что в России её участники ходили с георгиевскими ленточками. С 2014 года они приобрели в Украине чёткую негативную ассоциацию. В Украине чёрно-оранжевая ленточка — символ войны и агрессии, в то время как в России без неё немыслимо ни празднование Дня Победы, ни любое появление на публике большинства государственных деятелей. Именно поэтому известие о проведении акции «Бессмертный полк» было воспринято в штыки в украинском сегменте Фейсбука пользователями, для которых характерна активная гражданская позиция. Так, участник АТО, воевавший в составе батальона «Донбасс» Дмитрий Резниченко назвал акцию «путинским флешмобом» и пригрозил: «Я там буду, и уж лучше мне — тюрьма, чем по моей столице будут ходить лярвы с символикой оккупантов, с их флагами и ленточками». Призыв Резниченко приходить к «Арсенальной» в десять часов перепостили у себя более четырёхсот человек, а сам пост собрал более тысячи лайков.
— Станция «Арсенальная». Выход к парку Славы, Национальному музею истории Украины во Второй мировой войне и мемориалу жертв Голодомора, — так началось утро девятого мая.
К девяти часам утра площадь была полна людей в ожидании праздника. Из колонок, установленных поодаль, звучали военные песни.
Первая стычка прошлого и настоящего произошла где-то в начале десятого. На площади у выхода из метро «Арсенальная» сверкнул красный флаг. (Год назад президент Украины Пётр Порошенко подписал закон «Об осуждении коммунистического и национал-социалистического (нацистского) тоталитарных режимов в Украине и запрет пропаганды их символики» — советская символика в Украине запрещена.) К нему ринулись борцы с символикой и полиция. Флаг обступили плотным кольцом, по краям которого тянули вверх камеры фотографы.
— Мужик, тряпку выбрось! — больше для порядку, чем по зову сердца, покрикивал кто-то неравнодушный.
В центре круга стояли начальник Голосеевского управления полиции майор Денис Ярославский, мужчина с женщиной и напуганный мальчик лет 15-ти (ему-то и всучили флаг стоявшие с ним взрослые). Все на повышенных тонах обсуждали, хорошо это или нет. В конце концов, выяснили, что это не советский флаг, а просто красное полотнище на древке, но и его забрали от греха подальше.
Рядом в военной форме и с погонами лейтенанта советской армии показывала самодельные плакаты рыжеволосая женщина. Показывала, кажется, не первую минуту — на вечном повторе, как на выставках и в музеях в комнате для кинопоказа весь день проигрывается одно и то же кино. Позже она представилась: «Савченко Галина Петровна, проектировщик атомных станций».
В левой руке она держала плакат с изображением танка Т-34 и портретом его генерального конструктора Михаила Кошкина. На второй плакат была приклеена чёрно-белая фотография, рядом — звезда Героя Советского Союза и внизу надпись: «We remember, ZOYA!». Речь её плавно перескакивала с пятого на десятое:
— Танк Т-34! Молодёжь есть ли тут? Посмотрите, дети, вот он, Кошкин, автор танка Т-34! Слава московской школьнице Зое Космодемьянской! Это Европа её насиловала, била, водила по морозу, потом мёртвой грудь отсекла! И сегодня вас тянет в эту Европу, которую мы били вовеки веков: и в 1812-м, и в 1945-м били мы эту Европу и никогда [на коленях] стоять перед ней не будем. Мы на две головы выше этой Европы — мы, славяне. Мы победители! Это ещё не всё. Я вам ещё покажу.
На этом ассистент в форме полковника подал Галине Петровне плакат — не плакат, икону — не икону, а какую-то фантасмагорическую картину, на которой одновременно присутствовали Богородица с младенцем и ангелами, Иосиф Сталин и хор военачальников. Дело при этом происходило на московской Красной площади и в небе над ней.
— Слава великому Сталину! Слава! Сегодня Афон канонизировал его, понятно? Этот человек умер, оставил пять курительных трубок, штопаные валенки и великую державу! А что сегодня? Хунта эта — что она делает с Украиной? Что она делает, падла эта? Сегодня жить ветеранам не на что. Вот как мы должны жить, посмотрите.
В левой руке появился распечатанный в плохом качестве мотиватор «Вот такой должна быть государственная граница между Россией и Украиной!!!».
— Во-от как мы должны жить! Да разве можно, чтоб брат на брата пошёл? Эта падаль, хунта эта проклятая, захватила власть и гробит Украину, ссорит нас с Россией! «Кошка родила — Путин виноват», вот эта шизофрения всё время вдалбливается бедному народу. А Сталина не обижайте. Этот человек умер, но оставил великую державу! Не уберегли мы её, стыдно нашему поколению. Но Ванга сказала: «Советский Союз возродится». И никогда Россия не погибнет, никогда, она под покровом Божьей Матери, какие бы катаклизмы ни были на земном шаре. Покажите великого Сталина, — обратилась она к фотографам, — покажите Жукова, Будённого, кто там у нас ещё? Рокоссовский, и все они — герои Советского Союза, вот они, лапочки. Освобождали нашу великую страну.
— Вы воевали? — недоверчиво спросил Галину Петровну один из зрителей этого перформанса.
— Я — дитя войны, что, по виду не видно?
— Вам сколько лет было во время войны?
— Пять. Мне семьдесят шестой год.
И без передышки:
— Украина будет расцветать. Дайте я вам ещё покажу… Вот, товарищи, это Зоя Космодемьянская, московская школьница, которую Европа насиловала, голой водила по морозу и мёртвой грудь отсекла. Это Европа, перед которой вы преклоняетесь… Не нужна Европа! А это кто? Дети, посмотрите: это конструктор танка Т-34 Кошкин Михаил Ильич. Какое лицо у него замечательное! Такое же, как и танк Т-34! Прекрасный танк!
Тем временем на площади появился баннер «Бессмертного полка». На его фоне фотографировались все от мала до велика: дети с медалями, их мамы с макияжем, в пилотках и колготках в сеточку, пузатые мужчины, студентки с томным взглядом и старики с медалями на полковничьих мундирах. Школьницы в вышиванках делали селфи для всей семьи. «Бессмертный полк» должен был двинуться к Вечному огню в одиннадцать. До начала оставалось ещё больше часа.
В стороне, за палатками с сувенирами, несколько мужчин в камуфляже с нашивками Отряда территориальной обороны Дарницкого общественного дозора обступили женщину с портретом родственника и наперебой уговаривали её снять с груди чёрно-оранжевую ленточку. В пылу спора все не сразу заметили, что женщина не одна, а сопровождает колясочника.
— …мы свою страну защищаем, — отвечал ей на что-то один из них.
— От кого?! От ленточки защищаете?
— Большая часть населения к этой ленточке относится негативно.
— Товарищи! — крикнула женщина. — Кто к георгиевской ленточке относится отрицательно? Подымите руки!
Но рядом был только Дарницкий общественный дозор — их позиция была понятна — и фотографы, а у них обе руки заняты.
Рядом на раскладном стульчике сидел мужчина потасканной внешности — из тех, что за небольшую плату помогают уличным торговцам выносить мешки с мусором и подносить товар.
— Короче, я в эпицентре, — прокомментировал он ситуацию вслух.
Активный мальчик лет двенадцати в очках протиснулся в гущу событий и, надкусывая мороженое в цветах украинского флага, выжидал, когда можно будет вставить пару слов.
— Женечка! Идём, сынок! Иди сюда! Женя! — звала его мама, но Женя был настроен вклиниться в беседу.
— Никто не применяет силу, я вам просто объяснил свою позицию. Эти ленточки вызывают у многих негативное отношение, поэтому своими действиями вы провоцируете других людей, — не сдавался мужчина из общественного дозора.
— Ну например, у кого же они вызывают? — с вызовом отвечала женщина с ленточкой.
— Вы пришли праздновать? — зашёл он с другой стороны.
— Праздновать!
— Это принципиально — иметь эту ленточку?
— Да!
— Я не могу вас ограничить в ваших правах, но я вас просто по-человечески предупреждаю: что вы сейчас пойдёте… Вот я с вами разговариваю, а я не даю стопроцентной гарантии, что сейчас кто-то навстречу вам не пойдёт и не начнёт применять физическую силу.
— А я дам сдачи.
— Ма! — уговаривал мужчина в инвалидной коляске.
— У вас на портрете есть эта георгиевская лента. Но неужели для вас настолько принципиально, что вы её повесили на грудь? Вот просто возьмите её и снимите.
Все немного устали. В наступившей паузе прозвучал звонкий голос мальчика Жени.
— Мы должны носить маки, которые носят в Европе? Это страна, которую победили, Европу — победили. Мы — победители!
На секунду все удивлённо замолчали.
— Кто победил, молодой человек? — наконец спросил у мальчика мужчина в камуфляже.
— Дед! Их почти сразу Германия захватила, а мы освобождали Европу!
— Мы не Европу победили, а фашизм, учите историю, пожалуйста.
Разговор вернулся в прежнее русло.
— У вас символ есть на портрете, а этой ленточкой вы провоцируете других людей.
— А этой я не провоцирую?
— Она на портрете.
— Вот вы объясните, зачем? Просто: зачем? Один вопрос: зачем?
Женщина пустила в ход козырь:
— Это символ победы!
— Почему это является символом победы?
— Это является, потому что это ещё было с тысяча восемьсот какого-то года, когда наши воины русские гибли, это означает…
Про русских воинов это она зря сейчас сказала.
— Мы — украинцы! — отрезал мужчина в камуфляже.
— Ма, пошли, — попросил мужчина в инвалидной коляске.
— Ну мы же изначально… — примирительно начала женщина.
— Мы — украинцы. Я — украинец.
— На портретах есть и хватит, — уговаривал мужчина в инвалидной коляске.
— Вот ваш товарищ очень хорошо подтвердил… — начал один из дозора.
— Я не товарищ, я сын!
— Ну сын…
— Ма, ну сними, пожалуйста!
Как только степень родства прояснилась, мужчина в камуфляже решил ударить по материнским струнам:
— Вас сын ваш просит, неужели это вам ничего не говорит? Я вас прошу: уберите ленточку, я вас очень прошу…
Наконец материнская любовь победила.
Отряд территориальной обороны заговорил наперебой:
— Спасибо большое!
— Спасибо вам огромное!
— Я не меняю своих убеждений! — пригрозила женщина, держа ленточку в руках.
— Убеждения никто вас не просит менять. Спасибо вам за понимание и пожалуйста: не надевайте.
Подходили одиннадцать часов. Организатор мероприятия, заместитель председателя Киевской городской организации ветеранов Валентин Свидельский, объявил в микрофон, что можно строиться. Участники с портретами и белыми воздушными шариками с эмблемой «Бессмертного полка» стали выходить на проезжую часть улицы Ивана Мазепы. Её начало, где несли баннер, охраняли полицейские в форме и в штатском. Они выстроились в шеренгу и, нагреваясь на солнце, безучастно смотрели в никуда.
— Это — танк Т-34, гордитесь, ребята! — появилась перед ними Галина Степановна. В руках она держала тот же самый плакат с портретом Михаила Ильича Кошкина и изображением танка.
Люди в штатском, озираясь, переговаривались по рации, прохожие со всех сторон снимали приготовления на телефоны и планшеты, солдаты вперемешку с полицейскими выстроились вдоль улицы. Везло тем, кто стоял в тени каштанов.
— Голую, её вывели на мороз и мёртвой грудь отсекли, — звучало где-то рядом.
К одиннадцати часам колонна из нескольких сотен, может, тысячи человек тронулась в сторону парка Славы. В конце её шли Дмитрий Резниченко с группой товарищей. Один из них нёс на высоком флагштоке украинский флаг. Взглядами, которые они бросали на колонну, комментариями происходящего и походкой компания напоминала банду Миши Квакина.
Шествие же «Бессмертного полка» больше походило на крестный ход. Мало у кого портреты были прикреплены на таблички, большинство держало их в руках, как иконы. В разных частях колонны то и дело начиналось хоровое пение, запевали «Катюшу», «День Победы» и другие военные песни. После пары куплетов кто-то выкрикивал: «Фашизм не пройдёт!», и вся колонна как один человек подхватывала: «Фашизм не пройдёт!».
— Слава нации! — вдруг закричал кто-то не из «Бессмертного полка».
— Смерть врагам! — тут же отозвалась «группа Резниченко».
Рефрен повторился трижды.
— Слава Степану Бандере! — крикнул кто-то ещё.
Поскольку отзываться на это нечем, то поддержки лозунг не получил. Зато отозвалась колонна:
— Фашизм не пройдёт!
Их было явно больше, пусть и не настолько решительных.
Вдруг в колонне раздался хлопок. Те, кому этот звук что-то напомнил, резко обернулись в ту сторону. Но это лопнул белый воздушный шарик. Их потом ещё много лопалось — видимо, от натуги.
Наконец колонна остановилась у входа в парк Славы. Тут Резниченко увидел у одной женщины чёрно-оранжевую ленточку. Началась весёлая потасовка.
— Ты фашист, Резниченко! — кричал узнавший его седой мужчина в костюме и галстуке. — Давай, покажи свастику!
Резниченко сохранял напускное спокойствие и тянул на себя ленточку, обвязанную вокруг дамской сумочки.
— Ну что, отрежешь?!
— У меня нож есть, — вкрадчиво улыбнулся он.
Ленточку удалось сорвать. Её владельцы растворились в толпе, а ленточку было решено сжечь. Синтетический материал, да ещё и на ветру, гореть не хотел.
— Говно не горит, — объяснил зрителям свою неудачу один из поджигателей.
Услышав, что жгут георгиевскую ленточку, ей на помощь бросился мужчина с транспарантом. Стороны немного полягали друг друга и разошлись.
Вниз к Днепру по аллее Героев Крут проехали несколько мотоциклистов. Из их динамиков далеко разносилось: «Врагу не сдаётся наш гордый „Варяг“».
После того как к Вечному огню легли первые сотни цветов, с восточной стороны монумента появился десяток парней с красно-чёрным флагом. Фотографы с радостным урчанием бросились на добычу. Полиция взяла ребят в кольцо. Понеслись кричалки: «Коммуняку — на гиляку» (в смысле — повесить на суку; от укр. «гілка» — ветка) и производная от неё: «Москаляку на гиляку»; «Пам’ятай, чужинець, тут господар українець», «Слава Киевской Руси, Новороссия, соси» и многие другие. Ребята попытались устроить ритуальное сожжение георгиевской ленточки, но горела она плохо. Дав фотографам картинку, а молодым людям — исполнить то, за чем пришли, полицейские оттеснили их в кусты, где частично отпустили.
Когда главные события вокруг Вечного огня произошли, у монумента началось собрание разных клубов по интересам. У самой стелы служили молебен, на подступах к ней православные бабушки в платочках слушали мужчину, который каждую фразу начинал с обращения «Братья и сестры», одновременно поминал Иисуса Христа, возносил хвалу Иосифу Сталину, прославлял подвиг погибших солдат и ругал Америку. За всем этим наблюдали полицейские. Рядом с одним из них стоял молодой человек и занудно просил обратить внимание на девочку, которая носит пилотку, а на пилотке — запрещённая символика: серп, молот и красная звезда. Полицейский лениво отмахивался.
— Не обращайте внимания, — убеждала его защитница девочки. — Это ж за деньги всё! Им специально деньги платят, чтобы они вот это ходили и троллили!
Люди всё прибывали. На аллее разнимали десантника в голубом берете и мужика, который кричал ему, чтобы тот не позорил десантуру. Публика была разношёрстная, и каждый мог себе найти оппонента по душе.
От Вечного огня против течения медленно шёл дедушка с палочкой. К его серому пиджаку были приколоты знаки ранения (два тяжёлых и два лёгких), орден Отечественной войны, орден Красной Звезды, орден Славы, медаль «За победу над Германией» и несколько юбилейных. К нему подошла семья: папа с годовалым ребёнком на руках и мама с цветами. Ребёнок потянулся крошечной ручкой, и дедушка её поцеловал. Рядом с ним стояла маленькая девочка, судя по возрасту — правнучка. Она несла часть цветов. Они возвращались домой.
