Часть 1
Задумавшись о надвигающейся старости, весной прошлого года мой институтский друг Олег и его жена Лёка купили квартиру на черноморском побережье Болгарии, недалеко от курорта Солнечный Берег, название которого у моих ровесников и людей постарше прочно ассоциируется с пойлом «Слънчев Бряг», страшно популярным в середине девяностых.
Пытаясь избежать банальщины в виде встречи Нового года в своём доме в Москве, ребята перебрали несколько вариантов и остановились на болгарском: праздник решено было отметить за МКАДом. Чтобы было веселее, пригласили меня и нашего общего институтского друга Сашу. Мне встречать Новый год на Чёрном море было уже не привыкать, и я с радостью согласился.
Знакомьтесь, это Фрэнки-младший. Без него мы были как без ног, потому что именно на нём добирались до цели назначения.
Поправлюсь: целей было несколько. Решив путешествовать автономно, не завися ни от каких расписаний, Олег проложил такой маршрут: Москва — Киев — Одесса — Равда (там квартира) — Бухарест — Бистрица — Киев — Москва. На поездку отводилось две недели, и было заманчиво побывать во всех этих местах, а также посмотреть из окна автомобиля, что находится между ними. Однако расстояния между городами были слишком велики, поэтому всякий раз нам приходилось вставать с рассветом, быстро завтракать, садиться в автомобиль и уже затемно приезжать в следующий город. Поэтому этнографичность нашей экспедиции оказалась близкой к нулю.
В Киеве мы остановились в мерзком клоповнике на проспекте Победы, потому что та квартира в Печерске, о которой я заранее по телефону договорился с женщиной, барыжащей квартирами, к вечеру была уже занята другими людьми. Имея более чем трёхлетний опыт проживания в Киеве и общения с квартирными агентами, я не удивился такому, по сути, блядскому развитию событий. Но худо, как обычно, не оказалось без добра, потому что мы поселились совсем недалеко от моего любимого кабака «На децу до газды», в который и побежали ужинать и встречаться с моими любимыми подругами.
Что же, Киев становится всё менее пригодным для жизни и всё больше напоминает Москву: «На децу до газды» благодаря хамскому обслуживанию испортился настолько, что больше я туда, наверное, не зайду. Впрочем, вряд ли это расстроит хозяев заведения и уж подавно — администратора.
Наутро ребята, переборов брезгливость, кое-как сполоснулись в ржавой ванной, под которую, кажется, недавно кто-то уполз умирать, а я решил, что в Одессе мы найдём что-нибудь поприличнее: в конце концов, было бы наглостью требовать от киевских барыг уюта и чистоты в двухкомнатной квартире за $50 в сутки.
Так оно и оказалось: в Одессе в соседнем с Дерибасовской улицей переулке мы сняли вполне себе приличную «двушку» с чистой ванной (чем все и воспользовались). Ну и $80 за ночь с четверых — вполне себе терпимо.
Смотрите, какой Олег сидит довольный.
Брать с собой фотоаппарат, чтобы сделать несколько снимков на прогулке после ужина, было так себе идеей, потому что в темноте особо не пощёлкаешь, поэтому никто его и не взял. Если вам интересно вспомнить, как выглядит Одесса, то она хорошо получилась в июне 2006-го.
Путь в Равду пролегал по берегу Чёрного моря — через микроскопический кусочек Молдавии, немного Румынию и, собственно, Болгарию (см. карту).
Дальнейший путь, как водится, прошёл без приключений. В румынском городе Брэила мы пообедали в ресторане отеля « Edy’s Royal», там же воспользовались бесплатным вайфаем и путь продолжили со свежескачанным альбомом «Сады Семирамиды» группы «Ботаника».
Как обычно, в Равду въехали затемно. Приморские городки Несебыр, Равда и Бургас, вытянувшись по побережью, настолько незаметно переходят друг в друга, что первое время я даже не понимал, к какой территориальной единице мы формально относимся. Впрочем, там и так хватало, на что обращать внимание.
Например, на то, что в таунхаусах, которые плодятся, как в Митине новостройки, в принципе не предусмотрено отопление — ни центральное, ни автономное. Ну а хули — какой дурак будет проводить на болгарском курорте зиму. На улице было около нуля, в квартире примерно столько же. Ещё в квартире был бардак: посреди большой комнаты стояли недавно привезённые из мебельного запакованные диваны. Холодильник и кондиционер (наша единственная надежда, что он будет, сука, работать на «тепло») ещё не подключали, в ванной комнате к стенам прислонены две большие запечатанные картонные коробки — душевая кабина. С весны в квартире только что построенного таунхауса кроме рабочих не было никого, и 30 декабря нам предстояло её обживать.
Так, выяснилось, что ни разу не включавшемуся кондиционеру, чтобы заработать на «тепло», надо просраться сутки, а то и двое, а поначалу он просто гоняет в дом холодный воздух с улицы.
Усталые, но, блять, довольные, укутавшись во всё, что можно, мы с ужасом ждали того момента, когда надо будет лечь спать.
А поначалу пытались согреться горячим чаем (без сахара, гадость какая).
Делать ничего не оставалось, надо было ложиться спать «as is». Мы проснулись: в верхней одежде, под предусмотрительно захваченными одеялами, а сверху на всякий случай ещё накрытые куртками. Если рожу спрятать в капюшон, чтобы не мёрз нос, то было даже тепло.
Олег встал первым, сфотографировал нас, не желающих вылезать из-под тёплых одеял в ледяное безмолвие, и отправился «по делам», не уточняя, куда именно. Через час он вернулся с тремя калориферами. В квартире затеплилась жизнь.
Но завтракать тем временем было нечем. Бойлер за ночь нагрел горячей воды, мы умылись и поехали в город на поиски еды. Олег привёз нас в ресторан «Золотая рыбка», где мы в тепле, сквозь витрину обогреваемые солнцем, прям ну очень вкусно позавтракали-пообедали. В меню было представлено с пару десятков разновидностей ракии, и у меня разбежались глаза: с чего же начать дегустацию? Официант, предложивший из двух десятков семь вариантов, тем самым не очень облегчил выбор. Пришлось полагаться на интуицию, которая в кои-то веки меня не подвела. Я остановился на ракии «Бургас 63». С того дня я влюбился в неё по уши. Кажется, взаимно.
К вечеру очнулся кондиционер и выдохнул что-то похожее на тёплый воздух. В конце концов совместная работа у калориферов и кондиционера начала спориться. Мы стали понемногу раздеваться, разбирать привезённое из Москвы хозяйственное барахло и кухонную утварь, готовить ужин и праздничный стол из закупленных в супермаркете продуктов — через несколько часов Новый год.
Мне всюду сопутствовала тонкая высокая бутылка из матового зелёного стекла с красной этикеткой.
Первый раз за фиг знает сколько много лет Новый год обошёлся без украинского, русского или абхазского президентов. Телевизора у нас не было, чему мы совершенно не расстроились. У нас был ноутбук, колонки, куча кино и море музыки.
И Олег купил ёлку!
После полуночи началось вручение подарков. Саше досталась каска: к ней по обеим сторонам крепились держатели для бутылок, а от держателей ко рту шли две трубочки. Получалось что-то вроде шлема космонавта.
А Лёку в очках я видел, кажется, первый раз. В новогоднюю ночь она носила их с достоинством молодой учительницы.
Первое января две тысячи девятого года встретило нас, как обычно, горой оставшейся от праздничного стола еды и специально припасёнными двумя бутылками шампанского.
Выглянуло солнце, и мы пошли гулять к морю. Но об этом — в следующей серии. Будет красиво и гораздо меньше текста.
Часть 2
Как уже сообщалось, первого января после завтрака мы пошли гулять, благо удалось всё — и солнечная погода, и абсолютно вымершее побережье, и так-то не очень людное в несезон.
Дорога наша пролегала из Равды в Несебыр.
Вот какие большие гадкие утята водятся теперь в Болгарии!
«Девушка, вы с сёрф-училища?»
Болгарские флаги в Болгарии повсюду. Если существует хоть какая-то постройка, то она должна быть увенчана флагом. Неважно, достроен дом, обитаем или нет. Есть куда флаг воткнуть?
Или вот ещё случай был. Шоссе в Бургас. Слева от него — поле с претензией на сельскохозяйственность. Посреди поля торчит сарай не сарай, нужник не нужник. Заброшенная покосившаяся каморка. С флагом, конечно.
Лёка показывает, как там глубоко: «С ручками!»
Предание гласит, что давным-давно здесь затонула какая-то ржавая хреновина.
Абсолютно не предназначенный для зимы домик, до моря от которого рукой подать. Ну, если рука длиной метров пятьдесят.
«Лёка! Это ненастоящая пицца! Настоящая — наверху!»
Олег просто радуется, как же нам тут охуенно-то, а.
А это реклама то ли фляжки, то ли коньяка, то ли Лёки.
Ближе к Несебыру мы обнаружили место, куда слетаются на шабаш болгарские ведьмы.
Из песка торчала толстая верёвка. Первым делом Олег попытался её оттуда вынуть. Давалась с трудом. Саша объяснил, почему она не тянется: это такая специальная затычка для моря: когда все приезжают на курорты, её втыкают и наливают море. А когда все уезжают, то её вынимают и море сливают. Попробуйте-ка в одиночку её выдернуть!
Часть 3
Одним из запланированных ещё в Москве номеров нашей программы был пикник на крыше — Олег с Лёкой захватили с собой барбекюшницу, а колбаски к ней мы купили в несебрском универсаме.
Немного смущало то, что днём должны были прийти рабочие, с которыми заранее договорились — что-то там то ли собрать, то ли починить, то ли привинтить, в общем, как-то облагородить квартиру. Приходят они, а тут дверь закрыта, и фиг знает, где нас искать. Для них Олег написал записку. Немного сомневаясь, что знающие русский язык болгары смогут понять фразу «Мы на крыше», Олег максимально упростил message.
Лёка и Саша любуются, как добытчик и кормилец Олег делает еду.
Ничего, в общем, сложного, если не считать того, что уголь очень долго разгорался, а на крыше было, сука, ветрено и ваще холодно.
В конце концов получилось. Колбаски образовали собой число «88».
Не выдержав ветра и холода, все взбунтовались и сказали, что жарить колбаски стоит всё же на крыше, окей, а вот есть их надо дома, потому что, блин, кайфа никакого. После этого крыша наполовину опустела. Олег остался дожаривать колбаски, а я — фотографировать. Только что купленная пластиковая мебель в этот раз не пригодилась. Вместе с ней спустили вниз и праздничный стол. А потом с крыши изчез и я.
Основная идея устроить пикник на крыше заключалась в том, чтобы устроить его на крыше, а второстепенная идея была устроить его с видом на море. Отчасти получилось и то, и другое.
По расписанию поездки скоро нам предстояло покинуть гостеприимную Болгарию, поэтому напоследок мы заехали погулять в старый Несебыр — исключительно туристическое место, обнесённое кое-где сохранившейся каменной стеной. Было пасмурно, шёл мокрый снег, с моря дул холодный ветер, но нашей маленькой этнографической экспедиции всё было нипочём. Гулять так гулять.
Левый флаг — Евросоюза (такой же флаг развевается возле министерства иностранных дел Украины, ха-ха), средний — флаг общины Несебыр (что-то вроде Несебрского района Бургасской области), ну а с правым и так всё понятно.
Количеством яхт пристань напоминает Балаклаву.
Вот такое хреновое лето.
Угадывалось, что летом в старом Несебре уютно и красиво. Но мокро и холодно зимой.
Какой же новогодний отчёт да без пальмы! Пальма нужна.
Надпись на двери прибрежного кафе какбе говорит нам, что либо она предназначена для подгулявших посетителей, которым перед уходом очень важно узнать часы работы заведения, либо летом в рабочие часы дверь открыта настежь.
И вот ещё болгарская особенность: похоронки-напоминалки. Такие листы прибиты почти к каждому дереву в Несебре, от чего создаётся впечатление, что люди здесь только и делают, что умирают. На листе написано, какого числа (мелким шрифтом) будет годовщина смерти и какая именно (крупным). Эти листы не сняли с прошлого лета (а может, им надо висеть до следующей годовщины; не знаю). Так, на левом верхнем листе написано, что 5 июня будет два года со дня смерти Николая Дмитриевича Николаева, на нижнем — что Георгий Томович Зафиров умер 4 июля прошлого года, а справа лист сообщает, что 5 августа будет 30 лет со дня смерти Антона Адамакеевича Антонова.
В России можно было бы открыть эту дверцу и совершенно не удивиться, что она закрывает собой именно очко, а не проход к туалету.
Русский человек должен всегда и везде оставлять память о себе.
Часть 4
Пришла пора покидать гостеприимную и вкусную Болгарию. Прощай, ресторан «Золотая рыбка», открывший для меня ракию «Бургас 63»! Прощай, болгарское побережье Чёрного моря! Надеюсь, скоро увидимся.
Впереди же нас ждала таинственная и загадочная Румыния: Бухарест, мистическая Трансильвания, нетопыри, вампиры, осиновые колья и чеснок.
После Болгарии погода заметно изменилась: стало холоднее, а все придорожные поля покрылись снегом.
Что мы, в сущности, знаем о Румынии? Это такая отсталая восточно-европейская страна, находившаяся до 1989 года в коммунистическом рабстве. Событиям девятнадцатилетней давности бард Вадим Седов посвятил свой «Реквием».
Больно, ребята, как в жопу стамеской.
Очи народные плакать взопрели.
Гидрою контры убит Чаушеску.
Вождь революции — подло расстрелян.
Ссохлось ебло от бессильного мата.
Как это — кодлой собравшись однажды,
Верного ленинца — из автомата,
Словно простого троцкиста из граждан?
Как это — взять и подвергнуть аресту
Мудрого брата и верного сына,
И расстрелять посреди Бухареста?
Вы охуели, братья-румыны?!
Нам, значит, можно, а вам — расхотелось
Дружно жевать макароны на завтрак?
Что за изнеженность, за мягкотелость?
Где ваша вера в Счастливое завтра?
Хватитесь, сукины дети, а поздно,
Поздно поймёте, кого потеряли!
Как вы теперь без его руководства?
Нужен? А нету! Пиздец! Расстреляли!
Словно мудя от удара железкой,
Сердце саднит за любимого друга.
Плачет гитара. Убит Чаушеску.
Что любопытно — вместе с супругой.
Совок начался сразу после пересечения границы. До Бухареста оставалось около сотни километров, и вдоль трассы выстроились убогие многоэтажки.
Приехали, как обычно, затемно. Быстро нашли забронированный ещё в Болгарии двухзвёздочный отель « Nelisse». Мы с Олегом пошли выкупать номера, а Сашу и Лёку оставили в машине. Убедившись, что всё в порядке и наша бронь никуда не подевалась, Олег оставил меня у портье, а сам пошёл к ребятам — забирать из машины вещи и вести всех заселяться.
Френки-младший стоял в двадцати метрах у входа, забрать из него вещи было минутным делом, поэтому через четверть часа я стал уже нервничать, ну что же там можно делать так долго. Ребята не появлялись, портье занимался своими делами, я скучал в кресле, всё чаще и чаще поглядывая на дверь. Наконец на входе показалась наша троица с мрачными лицами. Оказавшись в номерах и передохнув, мне рассказали, что же я пропустил.
Пока мы с Олегом объясняли портье, кто мы такие, к машине подошёл человек, постучал в стекло и, когда Лёка немного приоткрыла своё окошко, заговорил на румынском, часто-часто повторяя слово «магазин» (по-румынски магазин так и будет — магазин). Саша с Лёкой жестами показали, что не понимают его, и попросили отъебаться.
Чувак не отставал. Вдруг из темноты вышел ещё один. И ещё. И ещё. Набралось человек пять. Один из них подошёл к машине, попросил опустить стекло, потряс перед лицом нечитаемым удостоверением и, определив высоту языкового барьера, по-английски сказал, что они все из полиции, а вот этот чувак, который спрашивал про магазин, драгдилер, и они только что его задержали. Драгдилер при этом стоял вместе со всеми, засунув руки в карманы, и следил за развитием событий. Саша посоветовал Лёке задраить окно и нажать на центральный замок. «Полицейский» догадался, к чему всё идёт, и сказал что-то вроде «Не-не-не, даже и не думайте, да и вообще выходите-ка из машины». Растерявшись, ребята вышли. Лёка начала звонить Олегу, но телефон, как водится в таких ситуациях, не хотел ловить сеть.
Дальше начался какой-то бред. Сначала «полицейский» упирал на то, что ребята купили у «дилера» наркотики, потом — что дилеры мы сами, потому что наверняка привезли наркотики из Болгарии, чтобы подсадить на них неокрепшую румынскую молодёжь. В конце концов машину стали обыскивать. Саша и Лёка внимательно следили за обыском, опасаясь двух вещей: чтобы не спиздили ценное и чтобы в самом деле не подкинули чего-нибудь, как это принято у русских ментов. Тут появился Олег.
Выяснив, в чём дело, Олег сразу попытался придать делу нахуйпосылательный оборот, но «полицейский» оказался упрямым малым. Дело дошло до бумажников. «Полицейские» перебирали незнакомые купюры, искали доллары и евро. К счастью, к тому моменту большинство СКВ мы уже потратили, а остатки евро затерялись среди не интересных румынам рублей, гривен и левов.
«Полицейский» лопотал что-то на своём наречии и задавал Олегу вопросы на адской смеси румынского и ломаного английского.
— Что? — Олег случайно перешёл на русский.
«Полицейский» вздрогнул и изменился в лице. Было видно, что он понимает русский, но страшно не хочет это показывать:
— What is it — «что»? I don’t know, what is «что»! — для не знающего русский он довольно умело вычленил это слово из якобы незнакомых звуков.
Ситуация накалялась. На безлюдной, плохо освещаемой улице становилось жутковато. «Полицейские» обступали со всех сторон, все разговаривали на повышенных тонах. Не выдержав, Олег перешёл в наступление и начал разговаривать с ними, как со шпаной. «Главный» сказал, с трудом подбирая английские слова и помогая себе жестами:
— Это у себя в России будешь так разговаривать с полицией. У нас в Румынии с полицией принято разговаривать вот так! — после этого он сложил руки за спиной и наклонился, показывая, из какого положения надо вести диалог с полицейским.
Конфликт прекратился так же неожиданно, как и начался. «Полицейские» недовольно вернули ребятам все бумажники и документы, буркнули что-то вроде «Следите за машиной, а то тут пошаливают» и исчезли в той же темноте, откуда появились. Смысла операции так никто и не понял, потому что они ничего не спиздили и ничего не подкинули. В полном недоумении мы пошли ужинать.
Тут-то и выяснилось, что мрачнее города мы ещё не видели. Не то чтобы это был какой-то бандитский район — судя по карте, он находился более или менее в центре, но было в нём что-то отталкивающее. И некрасивые дома, и плохо освещённые улицы, и неприветливые прохожие, одетые чёрт знает во что, и полное отсутствие кафе, баров, ресторанов и забегаловок на всём нашем неблизком пути до Макдональдса, у которого мы сдались. В гостиницу вернулись с бумажными пакетами с мак-едой.
Наконец-то поужинав, огляделись, вспомнили про положенный в каждой гостинице бесплатный вайфай и засели в интернет. Но не тут-то было. Вайфайный передатчик был расположен таким образом, что поймать сигнал в номере на втором этаже было невозможно, а вот в коридоре интернет ловился вполне себе уверенно.
Так и пришлось поступить. Проверяли почту, отсылали поздравительные СМС с Новым годом, болтали по Скайпу с Санкт-Петербургом, искали, где на следующий день переночевать в Бистрице — городке в трансильванской части Румынии.
В девять утра мы были уже в дороге. Из окна наспех пофотографировали утренний Бухарест. Он — вот такой.
Наверное, единственное, с чем в Румынии хорошо,— это с проводами. Их тут не жалеют.
Чем дальше мы отъезжали от Бухареста и вообще юга страны (пересекая её поперёк с юга на север), тем приветливее становились виды за окном. Деревушки, не считая откровенно цыганских — раздолбанных, убитых, с покосившимися грязными домами, обязательным ворохом сохнущего белья — были вполне себе симпатичны, приветливы или на худой конец нейтральны.
Начались горы. Очень красивые, живописные, все дела, но на совсем уж резких поворотах изрядно подташнивало. Перед поворотом Олег, торопясь в Бистрицу, нехотя сбрасывал скорость, и мы с Лёкой дружно охали — в моём случае ещё давала о себе знать вчерашняя ракия, с которой я перестарался.
Иногда дорога забиралась почти на высоту облаков.
А иногда по пути встречались разрушенные замки.
Ух! И на повороте всё содержимое машины улетает вправо.
Или вниз.
В Бистрице мы выбрали гостиницу « Золотая корона». Шестидесятилетняя бабушка-портье здорово удивилась, увидев русских. Извинилась, что плохо говорит по-русски, потому что у неё давно не было практики — по её словам, после 1989 года русских у них то ли не было вообще, то ли были какие-то одиночки, которые надолго не задерживались. С вайфайем всё было в порядке, в коридор выбегать не приходилось. Пошли ужинать в ресторан при отеле.
В течение получаса каждому из нас пришло по СМС от родителей. Все они смотрели телевизор, особенно упирая на прогноз погоды. Оказалось, что мы находимся чуть ли не в эпицентре небывалого мороза, причём эпицентр передвигается вместе с нами из Болгарии через Румынию на Украину. По сообщениям центральных российских телеканалов, мы оставили замерзать Болгарию при минус тридцати и везём эти тридцать градусов за собой. Кроме того, все дороги занесло снегом, румынские перевалы под угрозой закрытия, ну и вообще всем пиздец.
Мы оглянулись вокруг, посмотрели за окно, увидели еле присыпанный снежком чёрный асфальт, вспомнили термометр Френки-младшего, всю дорогу показывавший не холоднее минус семи, и задумались, что же это такое было. Мне пришло в голову только одно объяснение: что Первый канал, что «Россия» за последние восемь лет запизделись уже настолько, что рефлекторно врут даже про погоду.
Заинтригованная Лёка спросила папу, а что же в таком случае делается на Украине, к чему нам готовиться завтра? Пришёл ответ, который только подтвердил мою догадку про информационную политику главных телепиздоболов: «Про Украину сообщений нет, они наш газ воруют, и о них больше ничего не сообщают».
На следующее утро при ясном небе и морозце в минус пять мы поехали дальше на север. Как я уже говорил, чем дальше от юга и от Бухареста, тем красивее (бахрома по центру — перетянутая с одной стороны улицы на другую новогодняя иллюминация).
Улица в каком-то заштатном северном румынском городишке напоминает киевскую улицу Сагайдачного.
Украину с запада на восток проехали без приключений. Единственное, что напоследок хочется сказать про мою вторую родину: дважды побывав за десять дней на русской, украинской, румынской и болгарской границах, могу сказать, что таких отъявленных пидарасов, как украинские пограничники и таможенники, нет ни на одной другой.
Россия встретила нас такой стелой:
Может, и в самом деле, стоило вернуться обратно в Болгарию?..
(Ну и как тут не вспомнить Хаха из Ростова: « Не возвращайся никогда!»)